Электронное бытие литературы преимущественно порождает разговоры про смерть автора. Так сказать, среда, в которой узаконена операция “copy/paste”, не может претендовать на первотворение. Автор если и попадает в паутину маленьким насекомым, то только для того, чтобы членистоногая публика выпила из него всю кровь. Вместе с тем как само виртуальное пространство не способно породить жилистого и сенсационного автора – его там просто никто не будет искать: ни издатели, ни опытные читатели, которые заведомо знают, чье текстовое тело желанно для них.
Все это отнюдь не мешает разрастанию литературного интернета, густо населенного самыми мерзкими пишущими существами, то бишь графоманами. С этим тезисом тяжело спорить, ведь функция мусоросборника усвоена сетью наилучшим образом. Но как только я собрался осмотреть украинские литературные ресурсы, как с удивлением убедился, что виртуальный графоман утратил свою преступную сущность. Более того, именно в сети – в отличие от бумажного мира – графоман вымирает. Ведь чтение превращается в убийство, про что довольно убедительно писал Тарас Антипович в «Зеркале недели»: «Читатель – это ликвидатор текстов. Это санитар ноосферы, червяк, которые пожирает текст, стирая, переводя в ничто. Патрик Зюськинд в своем эссе «Литературная амнезия» удивлялся, как произошло то, что от всех проглоченных томов рафинированной прозы у него в голове не осталось ничего. Просто Патрик Зюськинд тоже был червяком-ликвидатором – в наилучшем значении слова» («Чтение как убийство». - «ЗН», №3, 2003). И если растерзать какого-нибудь славнозвестного классика не так уж и просто – слишком значительна его укорененность в «реальной культуре», - то бедняга графоман попадает в двойную мясорубку. Он появляется на каком-нибудь сайте никем, ведь если нет доверия к текстам, то разве можно доверять никнейму? Соответственно, его же орфографичные коллеги и станут самыми усердными читателями-пожирателями. Обложив друг друга анонимностью (истинной и гипотетической), они устроят вакхическое обсуждение собственных достижений жевания и глотания.
Где же он, графоман? Где тот нью-йоркский репортер, который стыдливо пишет прозу про киевское детство и несет ее в маленькое российское издательство, чтобы издать на собственные средства, а потом тупо – изо дня в день – спотыкается в коридоре своего жилища об собственный таки тираж? Где его трепет перед творением рук своих? Где желание писать книги? Без всего этого графоман утрачивает свою сущность, потому что он – всего лишь сумма определенных амбиций и механизмов их реализации, но никак не текст. Так что когда он вываливает собственные писания в сеть – он еще ничего не делает. Он не обрастает материальными подтверждениями графоманства. Его вообще нет. Так что, следует переименовать этот феномен, ведь современная электронная литература возникает на пожарище графоманской мифологемы. Кто и что пишет (кто есть кем) в постграфоманскую эпоху – можем только догадываться. Ни один литературный сайт не может защитить себя от текстовых мутантов, симулякров и других умников. Дух самиздата там никогда и не храпел, в чем можно убедиться хотя бы после просмотра материалов на www.samvydav.net. Вместо обнародования своего творчества (а про это только и мечтали ветхозаветные графоманы), сегодня наиболее популярна презентация собственного образа, конструкция которого лишь незначительной мерой зависит от текста.
Это возвращение амнезийного «начала истории», когда можно позволить себе называть вещи, будто никто этого раньше не делал.
Что общего между виртуальными образами литературы и ее физическим бытием? Перекрещивание происходит лишь в том случае, когда сайт является отображением «печатной идеи»: электронной версией журнала (как www.molodaukraina.org или www.potyah76.org.ua) или чисто информационным, вспомогательным ресурсом (как сайт Ассоциации украинских писателей - www.aup.iatp.org.ua). Но стоит наделить виртуальную идею автономным статусом да еще допустить интернетизированую публику к «сотворчеству» - и получаем фрагменты невесть какого тела. Например, «Клуб интеллектуальных меньшинств» (http://intellect.il.if.ua), где можно прочитать короткую телегу в стиле «нас мало», убого сыграть в верю-не-верю, куцое эрудит-лото – и этого, по мнению авторов, достаточно для пижонской самопостановки («единственный в Украине исключительно интеллектуальный сайт»). Кстати, чем более общее и тяжеловеснее название – тем чаще оно служит защитной стеной творческого дара для постграфоманов разного пошиба. Чем, к примеру, может заинтересовать «Украинский литературный портал» (http://proza.com.ua)? Верховный автор этого ресурса старается «осветить» литературный процесс, от чего уже пробивает на «хи-хи». Куски информации, рецензионная пена, репортажные спазмы – камни сваливаются в кучу, и ни один самосвал не вывезет их оттуда. Все эти усилия, безусловно, формируют рельефный образ автора, но не литературы.
Постграфоман не претендует на отождествление с текстом, ведь он познал высшую радость – «не бытие при сущности ( игра слов «при сутсвия»)» (ремикс из Тараса Прохаська).Другое дело, унаследует ли он надоедливость своего предшественника – графомана праведного.
КОНЕЦЬ.
Читать этот текст в оригинале
